18+. Помада шато


помада шато — фанфик по фэндому «EXO

      Бекхен не представлял иной жизни, чем та, в которой он был домашней зверушкой какого-то богача. К двадцати четырем годам не имевший абсолютно ничего за душой. Даже широкий кожаный ошейник с медалькой гласил, что он - «собственность мистера Икс».

      Мистер Икс не имел имени, лица - только деньги. Меняя хозяина один за другим, Бекхен даже начал чувствовать на себе новую роль – роль разменной монеты. Но однажды что-то пошло не так. Однажды Бекхена выиграли.

      И не просто кто-то, не очередной Мистер Икс с пузом и огромным счетом в банке. Этого человека Бен Бекхен знал, но легче от этого не становилось. Далеко не.

      Вечер начинался обыденно. Мистер Икс оказался удивительно азартен, разъезжая от одного казино к другому в центе Игорной столицы. Пока ему везло, но на пути оказался "Lotto". Казино высшего уровня, Бекхен даже засомневался, что его хозяина пустят - деньжат маловато. Ему не хотелось идти туда, что-то внутри подсказывало, что это самая дурная идея из всех существующих. Но стал бы хозяин его слушать? Нет. Только дернул за поводок и утянул за собой под взглядом равнодушных охранников. Для них парень на цепи не был чем-то новым, кроме того, что он шел на своих двух. Порой сюда и на карачках заползали. Выползали чаще.

      Интерьер зала был поразительно скромен: по-минимуму кричащего золота и украшений, лишь темные интимные тона, настраивающие на совершенно интеллигентный лад. Люди тут ощущались совсем иными, более гордыми, но вместе с тем более богатыми. Действительно, Высший свет, самый что ни на есть. Сразу было видно, как они относятся к тем, у кого нулей поменьше. С иронией. Такая мелочь им не ровня. Бекхен на подобном празднике жизни был отщепенцем. Мистер Икс хоть и не жалел денег ему на шмотки и украшения, которые Бек терпеть не мог, но здешние «игрушки» выглядели куда дороже всех тех господ, что Бекхен видел раньше.

      Окрыленный предыдущей удачей, мистер Икс направился к одному из покерных столов. Во взглядах сидящих за ним читалось такое презрение, будто рядом сел не человек, а мерзкий клоп. Хотя особой разницы не было. Как и за все время до Бекхену лишь пришлось вздохнуть и сесть на пол. Уйти он не мог – ошейник мешал, а стоять бессмысленно – это надолго.

      Но все закончилось подозрительно быстро. Хозяина ободрали как липку за считанные минуты, Бекхен и соскучиться не успел: все разглядывал интерьер да других зверушек, явно изнеженных и избалованных; смотреть на господ без разрешения строго запрещалось.

      Вокруг поднялась шумиха, почему-то пришли охранники, подхватили мистера Икс подмышки, чтобы выволочь; тот выронил поводок, но никто не заметил. Кроме Бекхена. Он был готов стартануть с места в любую секунду, да только толпа перекрывала выход. Паника отчаянно забилась в мозгу, будто надвигалась буря. И она оказалась слишком близко.

      Бекхен уперся носом в чьи-то лакированные туфли, затем поднял взгляд выше, вопреки всякому «нельзя» и «запрещено», и замер. На него смотрел сам Демон. Пак Чанель.

      Визг хозяина отрезвил:

- Умоляю Вас, господин Пак, я отыграюсь, - Мистер Икс грохнулся на колени рядом с Бекхеном и принялся целовать пол рядом с ботинками мужчины.

- И что же ты готов поставить на кон? Твоя жизнь меня не интересует, - бархатистый голос пробил Бекхену легкие одним ударом, но он сдержался, чтобы не скрючиться, словно от боли.

- Вот! Моя зверушка, Бекхенни. Он многое умеет, господин Пак, и он тот ещё извращенец. Выполнит любой Ваш каприз, даже самый… Странный. Он послушный. Все для Вас сделает.

      У Бекхена спина взмокла от страха. Конечно, мистер Икс знатно переврал, но оправдаться перед взглядом Пака было просто невозможно.

- Согласен. Один кон. Чонин, освободи мне место. Я с тобой сыграю.

      Мистер Икс заскрипел зубами: видимо, этот самый Чонин и обдурил его. Отступать было некуда: у хозяина воспылали глаза, он почему-то был уверен, что Пак играет не лучше, и потянулся за упавшим поводком - свое он никому не собирался отдавать. Жесткий голос Чанеля остановил его:

- Не трогай. Пока партия не закончится, он не принадлежит тебе. Минсок, раздавай.

      Бекхен забыл, как дышать. Не прошло и минуты, как визжащего Мистера Икс вывели за руки. Он безвольно повис на руке одного из амбалов, когда ему дали поддых, и кажется, больше не дышал. Но Бекхену некогда было рассматривать бывшего хозяина: новый уже приценивался к нему, пока не произнес:

- Раздевайся. Посмотрим, так ли ты хорош, как тебя расхваливала эта свинья.

      Зал все еще был полон и шум. Редко кто с соседних столиков обращали внимание на них - те жили в своих мирках. Только зверята хихикали, заискивающе рассматривая ошалевшего Бекхена. Крупье собирал фишки, остальные трое, кто играл, разбрелись. Остался лишь Чонин, смуглый и ухмыляющийся - явно не зверек - друг или помощник Пак Чанеля.

      Бекхен дрожащими руками стянул штаны первыми – их снимать было менее смущающее, потому что под балахоном он носил ремешки с цепями для украшения, опоясывающие всю грудную клетку и придерживающие полувозбуждённый член. Трусов не было. Кожаные ленты изрядно натерли соски за вечер, но Бекхен совсем забыл про это от нервов. Впрочем, дискомфорт сейчас вызывал лишь изучающий взгляд.

- Охо? Очень интересно, - ухмыльнулся Пак. – Но тебе явно чего-то не хватает, малыш. Как насчет приодеться? Ты умеешь ходить на каблуках? Кивни, – на что Бекхен кивнул. – Отлично. Чонин, попроси у Мистера Зи его котеночка на пять минут, пусть приукрасит нашу звезду.

- Уже.

Через несколько секунд чей-то чирикающий голос оценил Бекхена емким:

- Вау!

- Займись им. У тебя три минуты, - приказал Пак и сел за стол. Крупье раздал партию на двоих: Чанеля и Чонина, оба на происходящее возле Бека не обращали внимания.

      Шумный воробушек без лица крутил Бекхена так и этак, заставил надеть каблуки, которые снял с себя с довольным возгласом, что повезло, - размер одинаковый. Как же, повезло. Затем накрасил его, достав карандаш и тени из малюсенькой косметички, под чулком.

      «Чтобы всегда для мистера Зи выглядеть идеально». Бекхен от его слов немного очухался, рассмотрел незнакомое улыбающиеся лицо с густо подведенными глазами.

- Все равно чего-то не хватает, - надул губы звереныш. – О! Я знаю, дорогуша, ты будешь выглядеть как бомба. Помада цвета Шато. И вуа-ля! Ты - роковая женщина!

      Бекхен комплимента не оценил: апатия напала. Бояться Чанеля было бессмысленно. Он казался подозрительно адекватным по сравнению с предыдущими хозяевами. Воробьеныш заискивающе поинтересовался:

- Твоя попка достаточно растянута? Мистер Зи говорил, что у Чанеля очень даже приличный. Он может тебя порвать.

      Что?

      Бекхен будто смотрел на себя со стороны в замедленной съемке. Вот, рядом с ним стоял заводной мальчишка, а теперь - Пак возвышался, придирчиво разглядывая и что-то там для себя решая. А вид у него был как у зверя, который откусил от жертвы огромный кусок, а теперь он сыт и ему хочется поиграться. Официанты принесли алкоголь – дорогое шампанское. Чанель его выпил, расстегнул пуговицы на своем пиджаке и в приказном тоне выдал:

- На колени.

      Бекхен не пал к чужим ногам только лишь потому что не воспринял приказ. Пак был чертовски хорош собой, один бокал, выпитый им, будто придал ему еще более дьявольского очарования.

- Ты оглох, маленькая шлюха? - зашипел Чанель, хватая Бекхена за волосы и дергая вниз. – Расстегни мои штаны и покажи на что способен твой грязный рот. Быстрее! А за то, что прослушал, я запрещаю тебе пользоваться руками. Только ртом.

      Бекхен дернул зубами молнию и приспустил штаны на автомате. Мазохисткий червячок внутри хотел взглянуть на член Пака после слов воробьеныша. Тот не обманул. Пенис даже в невозбужденном состоянии оказался довольно большим, толстым и наверняка, черт подери, таким вкусным. В крови вспыхнул азарт, какого давно не было. За всеми страхом и сомнениями Бекхен давно забыл, что он не лыком шит, что умеет постоять за себя. Только господа предпочитали послушных игрушек. Чанель своего мнения на сей счет не высказывал, поэтому Бекхен решил сделать по-своему, как всегда хотел.

      Член под умелым языком быстро затвердел. Бекхен не мог перестать обсасывать головку и ствол; запах мужского тела пьянил, заставлял забыть, что вокруг - сотни людей. И все смотрят на Бекхена, насмехаются, а может быть и завидуют. Потому что да, Бекхен отсасывал у хозяина этого притона, облизывал и ласкал его яички, брал до самой глотки. Его не смущали хлюпающие звуки, ни капающие на ковер и его колени слюна и слезы. Бекхен облизал член по всей длине, обвел головку губами и взял в рот, ритмично задвигав головой. От раздраженной глотки в глазах собирались слезы, но Бен Бекхен преодолел себя и уткнулся носом в пах. Вынул член с хлюпающим звуком, и, не дав себе передохнуть, начал все заново, дразня Чанеля.

      Все, чего он желал, это хоть малейший стон от Пак Чанеля, от чертового, шикарного демона без принципов. Но Пак не позволял себе, только шипел и сжимал в кулаке чужие волосы, оттягивая их. Бекхен кайфовал. Он вел.

      Помада цвета Шато размазалась по лицу, карандаш потек, колени стерлись от позы, но никакой дискомфорт не шел в сравнение с тем восторгом, который окутал его мозг, когда Пак Чанель застонал сквозь очередной рык и вздернул смеющегося от этого, словно больной, Бекхена на ноги:

- Я прошел тест-драйв? – ухмыльнулся Бен, элегантно подтирая краешек губы.

- Все только начинается, малыш, - недобро ухмыльнулся Чанель и нагнул Бека над игральным столом. Фишки, деньги и карты рассыпались. Бекхен застонал, когда соски коснулись поверхности. Эта боль отдалась во всем теле; с члена капнула смазка. Чанель увидел, но проигнорировал, лишь нажав на спину ладонью. Рубашка мешала движению, но расстегивать её при чужих, часть из которых хоть и уже давно потеряла интерес и увлеклась своими игрушками, он бы не стал. – Надеюсь твоя попка готова?

      Не услышав ответа, Пак схватился за цепочку, единственную на спине, проходящую вдоль позвоночника, и натянув что есть силы, вошел. Зад у Бекхена оказался узким для такого члена, но мокрым. Видимо, тот только недавно трахался, и эта мысль взбесила до невозможности. Не зная, как еще выместить свою злобу, Чанель схватил бокал с шампанским и вылил мальчишке на голову, сразу же схватив за волосы и толкаясь сильнее:

- Стони, блядуха, чтобы я тебя слышал. Чтобы все тебя слышали.

      Бекхен распахнул затуманенные от боли глаза и уставился на сидящего напротив Чонина, закинувшего ноги на стол и с удовольствием наблюдающего за происходящим с бокалом в руках. Заметив, что Бек смотрит, он отсалютовал ему бокалом и что-то произнес. Бек угадал лишь по губам: «Хорошо сосешь», в ушах стоял стук сердца, чужого сердца. Будто Чанель вскрыл ему грудь и впихнул свое. Грязное, порочное, демоническое сердце. Но прижилось оно Бекхену как родное.

      На губы упала капля шампанского, смешавшаяся с косметикой, Бекхен слизал её и опьянел словно от целого бокала. Ноги перестали держать; казалось, что каблук сейчас сломается под чанелевым напором: тот остервенело двигался внутри и прижимал Бекхена всем телом к столу. Фишки впились в кожу, деньги и карты прилипли. Пот и шампанское смешались в, наверняка, отвратительном амбре, но все, что чувствовал Бекхен – это запах кожи Чанеля, его туалетной воды, даже новизны рубашки, и все это лишь слегка приправленное потом.

      Дырка хлюпала, растягивалась. Стало неудобно; Чанель перевернул Бекхена на спину, игнорируя прилипшие к его коже купюры и карты, особенно Джокера, и задрал ноги парня. Расхристанный мальчишка слабо реагировал на манипуляции с его телом, что очень бесило Чанеля. Но он знал, как его расшевелить – сжал в пальцах чувствительные соски.

      Бен заорал и кончил, сжав в себе чужой член, задрожал всем телом. Чанель зашипел от узости, но успел вытащить. Пару раз провел рукой по возбужденному члену и кончил на живот Беку.

      Кто-то сбоку подал пиджак. Чанель даже не успел понять, когда снял его. Наверное, когда трахал сучку в рот. Рот, накрашенный блядской помадой. Кто додумался до этого «завершающего» штриха, был гением. Бекхен, лежащий на столе, не шевелился, только ноги все еще дрожали. Прилипшая к его животу стодолларовая купюра казалась очень символичной.

      Только эта шлюха стоила дороже.

- Куда его? – беспристрастно поинтересовался Чонин, застегивая пиджак. – В "EXODUS"?

      Подобный вопрос заставил Пака нахмуриться. "EXODUS" был публичным домом, приносящим доход на втором месте после "Lotto". И такая пташка была как раз того уровня. Быть шлюхой было более унизительно, чем домашней зверушкой, но первые хотя бы были относительно свободны. А свободным Бекхен быть не мог лишь по одной причине: он принадлежал Пак Чанелю.

- Оставь, - кивнул сам себе Чанель. – Отнеси ко мне в комнату. Он будет моей зверушкой.

      По залу прокатились шепотки. Пак Чанель, самый богатый человек Игрового цента, впервые взял под опеку домашнего питомца. Им оказался Бен Бекхен.

      Человек без стыда и совести оказался единственным, кто мог утолить жажду распутного демона.

ficbook.net

помада шато — фанфик по фэндому «EXO

      Бекхен долго привыкал к тому, чтобы быть «домашней зверушкой» мистера Икс, постельной грелкой и развлечением от скуки. Он пересиливал себя и омерзение, рождавшееся в нем от каждого прикосновения трясущихся потливых рук. Но с Пак Чанелем все было иначе. Это были игры равных по гордости людей, пусть и далеко не равных по происхождению.

      Пак Чанель — миллиардер и владелец множества прибыльных заведений, во главе которых стояло Lotto, — элитное казино только для самых богатых. Здесь даже игрушки были иного уровня: ходили, высоко подняв голову. Кажется, они даже были искренне любимы своими хозяевами, хотя мало чем отличались от более низших «зверят» — получали дорогие подарки и обслуживали по первому зову.      Бекхен подарков от своего нового хозяина не получал — тот ненавидел вычурные украшения, а все, что блестело, вызывало у него приступ рвоты. Даже на себе он носил минимум золота — только запонки и дорогие часы из платины. Еще был массивный перстень, но Чанель его редко надевал, обычно в те дни, когда был особенно зол. Этим перстнем он выбил не один зуб. Беку невероятно льстило то, что с его появлением, перстень все чаще оказывался на руке Чанеля. Бесить богатого и великолепного было невыносимо томительно. Его демонические глаза горели праведным гневом, Бекхен после перепалок порой пересчитывал синяки, оставленные перстнем на его плечах и руках: Чанель никогда не бил его в лицо.

      Трахался Пак, как бог. Точнее, дьявол. В его арсенале были тысячи и десятки тысяч извращенных мыслей, которые он непременно воплощал. Бекхен после такого несколько дней даже из комнаты не выходил. Хотя Чанелю не сильно нравилось, чтобы он шнырял по залу, невольно привлекал взгляды гостей. Никто и никогда не делал ему предложений — все знали, что высокомерный паршивец принадлежит Паку. Но Чанель все равно бесился от этого.

      В пять часов вечера открылись двери казино. Толпа хлынула, будто студенты, впервые попавшие в клуб на совершеннолетие. Высокомерные богачи хочешь-не хочешь преклонялись перед Паком, ведь от их присутствия в его казино зависело не многое, а положение в обществе. Всем нравилось их нагретое место, а Бекхену особенно.

      Перестала болеть спина — в прошлый раз Чанель хорошенько обработал её плетью, потом, правда, все зализал. Даже задницу Беку вылизал и не поморщился. Он был зол за его очередную выходку. Бекхен из вредности ощутимо укусил его за ухо как раз тогда, когда они проводили проверки в борделях. Управляющий в это время беспристрастно делал отчет, а Пак пялился на одну из шлюшек, стоящих позади него. Бекхен стерпеть не смог — чувство собственника орало в нем, как пожарная сирена. Вот он и не сдержался.

      Перестала болеть задница; сфинктер из-за регулярного секса припух и не закрывался до конца, внутри неприятно хлюпало от каждодневных клизм. Это была прихоть Чанеля. Он любил чистеньких, как он сам. Но Бекхен ни за что бы не назвал этого человека чистым. Дорогой парфюм может и делал из Чанеля аристократа, но во время секса Бекхен ощущал, будто его ебет животное — неумолимое, вонючее и беспристрастное. Было в Паке что-то звериное и дьявольское. Странный гибрид любви, но точно не человек.

      Перестала болеть голова; Чанель капал на мозг не хуже, чем выливал сперму Бекхену на задницу или в рот. Он постоянно пытался ограничить Бека в действиях, но разрешал поголовно все, сам того не подозревая. Он баловал его, как принцессу, правда Бен не часто капризничал, больше осаждал своими желаниями. Как маленький дьявол раз за разом шептал Чанелю на ухо очередной уступок и тот соглашался, думая, что это голос разума.

      Гости жужжали друг другу последние новости, пили, смеялись и играли за покерными столами, кто-то пытал удачу на рулетке. Было скучно — еще никто не обанкротился и не делал из этого представления, умоляя охранников и Пака сохранить ему жизнь или дать в долг. Чанель ушел играть в покер, оставив Бекхена сидеть в кабинете и строго-настрого запретил выходить. Бек коротал время тем, что смотрел сверху вниз через огромные французские окна на живой муравейник внизу. В дальнем углу кто-то трахался, но это лишь на минуту завлекло Бека. Он допил шампанское, что любезно оставил Чанель, и скука конкретно одолела парня.

      Бекхен взвился. Не для сидения в кабинете он сегодня оделся так, словно хотел получить награду Шлюхи года. Скинув пиджак, который прятал под собой полупрозрачную белую рубашку, скрывшую кожу, но не кожаные ремни портупеи, обвивающие весь торс. Чанель этого сюрприза еще не видел — пока они ехали в казино, пиджак ему мешал. Но сейчас — нет. Бек спустился вниз и сразу попался ему на глаза, хитро подвигнув.

      Внутренняя блядь Бека ликовала: злющее лицо Чанеля говорило о многом. Только вот беда: красные лабутены были чуток велики и соскальзывали с ноги, но Бекхен шел твердо, покачивая шикарными бедрами и привлекая взгляды — завистливые и желающие его.

      Чанеля подкинуло с места. Он ощущал себя школьником во время просмотра порно — это странное и забытое желание трахать то, что видишь перед собой, вернуло его на десять лет назад. Ему шестнадцать, прошла минута как девчонке на экране сняли трусики, а он уже спустил себе в руку, и сидел досматривал ставшие теперь безразличные его члену кадры.

      Бен Бекхен трогал его нутро каждой секундой своего присутствия рядом. Из всех эмоций выходили только гнев, а за ним, как привязанная, — похоть. Неделимый дуэт.

      Бекхен вилял задницей без стеснения. Ему было плевать на взгляды вокруг. Стесняться уже было некого. Слухи о нем ходили не самые лестные, порой даже грубые, но парня они не интересовали, как и люди вокруг. Только Чанель и его член, толстый, вонючий и, блять, вкусный. Бек невольно облизался.      Чанель шел к нему с нескрываемым желанием убить, но сдержался даже от пощечины, только схватил под руку, чуть не хрустнув тонким запястьем, и так тряхнул Бека, что вокруг звезды залетали:

— Я тебе что сказал? Сидеть и ждать меня в кабинете. Ты зачем сюда приперся? И что на тебе надето? Хочешь, чтобы тебя всем скопом выебли? Могу устроить… — зашипел Пак.

      Бекхен похабно ухмыльнулся ему в ответ:

— Когда ты меня трахал во-о-он на том столе перед самым чониновским носом, другие люди тебя не смущали. Что теперь, Чанелли? Ты настолько любишь меня, что не хочешь другим показывать. Смотри, — Бекхен облизал палец и помассировал свой сосок сквозь рубашку, — какой я красивый. Почему бы всем не полюбоваться? М?

      Это был финиш. Тема про любовь, особенно про любовь Чанеля к Бекхену, сказанная вслух при Паке, каралась смертью. В случае Бека лишь анальным наказанием, но он трепался только ради этого. И губы, черт подери, он тоже красил ради этого. И шмотки эти блядкие. И туфли. И! И…      Бекхен бесил, раздражал, заводил только ради Чанеля рядом, ради его члена и грубого, животного секса. И может быть только на самую капельку ради его любви, которую любовью-то нормальный человек побоится назвать. А вот Бекхен не боялся: гордо задрал голову и посмотрел на Пака с вызовом и с поиском этой самой любви.

— Закрой свой грязный рот, иначе…

      Бекхен борзо оборвал его:

— Иначе что? — терпения не хватало. Хотелось врезать Чанелю или оседлать его, как жеребца. И всю ночь кататься наездницей. И-хха! — Ударишь меня снова? Накажешь? Оу, все, на что хватит твоей скудной фантазии, мистер Пак, это член в моей глотке. Я уже это проходил.

      Чанель ничего не ответил. Его глаза потемнели, как небо в грозу. Он сам стал как туча: навис неизбежным дождем или, вернее сказать, наказанием. Бекхен заломил пальцы свободной руки. Внутри все задрожало.

      Затишье перед бурей состояло в том, что Чанель довольно спокойно потащил Бека за собой, наверх, в кабинет, жестом отогнав охрану от двери. Когда та за ними захлопнулась, а окна занавесили жалюзи, Чанель снял пиджак, кинул его к пиджаку Бека на диван, стянул с себя удавку в виде галстука и приманил замершего у двери Бекхена.

— Иди сюда, руки вперед.

      Бекхен не видел смысла отступать. Чанель в любом случае скрутил бы его и связал. Он уже проходил это, с языка сорвалось будто нечаянное:

— Связываешь? Мне кажется, мы это уже делали.

      Чанель туго перевязал чужие запястья и потянул ставшего беспомощным парня на себе, прижимая к широкой груди:

— Закрой свой блядский рот, — грубо схватил за чужой подбородок. — Иначе я заткну тебе рот твоими же трусами.

      Бек откровенно захохотал:

— Ты забыл? Я не ношу трусов! — и прижался к чужому бедру пахом. Чанель знал это. Там, под штанами, не было ничего, только чулочки и портупея для них, обхватывающая член.

— Сегодня ты станешь окончательно девкой. Кончишь только от моего члена, тебе твой не нужен. Можешь умолять меня.

      Чанель схватил парня за горло, кинул на диван не реагирующее тело и навис сверху. Рубашка расстегнулась, обнажив грудь с воспаленными проколотыми сосками. Бекхену нравилось, когда Чанель ласкал их, сжимал зубами. Проколы делали их более чувствительными к подобным ласкам. Но сегодня этому не было места.

      Пак содрал с Бена штаны, выдернул анальную пробку. Развороченный сфинктер не сжимался, задница спокойно принимала внутрь три пальца, которые Чанель сунул на пробу. Внутри было влажно и нежно. От его прикосновений Бекхен задрожал.

— Я не буду затыкать тебе рот, чтобы слышать, как ты стонешь, блядуха. Так что постарайся для меня. — Голова Бекхена дернулась от смачной пощечины, но он не издал ни звука. — Хочу тебя слышать!

      Бекхен вскрикнул, когда Пак резко засадил сразу до основания, его член проехался по набухшей простате; Чанель знал, куда, как и под каким углом: задрал чужие ноги до головы и начал вколачивать тело в диван. Член Бека под его, Чанеля, прессом начал твердеть, смазка пачкала паковский живот. Нежная розовая головка налилась кровью и стала алой. Чанель подумал, что от трений Бек может кончить, и отстранился от него, вызывая недовольный хнык:

— Пожалуйста, Пак, пожалуйста. Потрогай. Потрогай мои соски. Умоляю.

— Нет, детка, — оскалился Чанель. — Только мой член и твоя попка. Ты не кончишь, пока я этого не захочу.

      Бекхен покраснел и заметался. Ощущать огромный член в заднице было невыносимо. Даже во время наказания Чанель не брезговал ласкать его, и без этих ласк оказалось мучительно. Тяжелые паковские яйца смачно бились о его зад. Бекхен хотел было сам потрогать свои набухшие соски, но Чанель задрал его руки и вгрызся в шею с такой силой, будто хотел оттяпать кусок. Засос, наверное, получился отменный — место в основании шеи, переходящее в плечо, горело огнем. Портупея терла соски, но этого было недостаточно. Хотелось, чтобы Пак ласкал их чертовым языком, демон проклятый. Но он лишь ухмылялся, глядя на мучения Бекхена.

— Тебе нравится, малышка? — между чужими стонами поинтересовался зверюга и поменял позу. Несколько раз Бекхен седлал его, двигался, хотел приласкать свой собственный член, но Чанель не позволял и снова оказывался сверху. Потом сжалился и оттянул зубами одно из колец в соске. Бекхен застонал и кончил сразу же, задергавшись под тяжелым телом Пака. Воздуха катастрофически не хватало, внутри будто перекрыли доступ кислороду в лёгких. Грудь от этого стала свинцовой, а тело наоборот — как желе. Его сперма попала на дорогущую паковскую рубашку, которую тот так и не снял.

 — О-хо-хо, какая же ты похотливая сука, Бек. Кончил без рук, только от того, что я твой сосок приласкал. Вот потаскуха.

      Бекхен не реагировал. Тело сделалось ватным. Чанель подвигался несколько минут и кончил Беку на лицо, смешивая сперму с помадой.

— Почисти меня, — крупная головка ткнулась Бекхену в губы, тот немного приоткрыл рот и сразу взял почти до основания, расслабляя глотку. К члену Пака он быстро привык.

— Развяжешь?

      Чанель отошел, застегнул штаны. Затраханный Бекхен на диване со связанным руками был беззащитен. Одна туфля слетела с его ноги в процессе «наказания», на лице подсыхала сперма, на груди сияли полоски от портупеи, а член все еще стоял. Будь на месте Бека другая шлюха в таком виде, Чанель тысячу раз отплевался бы, чем трахнул тело, но Бену хотелось сделать хорошо.

      Он сел на пол возле дивана, придвинул Бекхена к себе, и взял его член, небольшой и аккуратненький, в рот без промедления, сжав основание своей огромной ладонью. Бек повторно спустил почти мгновенно — теплый рот и осознание, что этот рот принадлежит Паку сотворили с ним худшее дело. Он выдохнул лишь тогда, когда Чанель отошел, чтобы сменить рубашку.

      В глазах странно щипало, наверное, от спермы, подумал Бекхен. Морально он приготовился остаться лежать в кабинете до вечера, ожидая, когда хлопнет дверь, чтобы дать волю чувствам. Но Чанель вернулся и развязал его, присел рядом и заглянул в глаза. Он был спокоен, как в первую их встречу. Ведь тогда он не знал, что ожидать от своей зверушки. Но чем сейчас обуславливалось его спокойствие, Бекхен понятия не имел.

— Бекхен, — серьезно произнес Пак. — Ты бы знал, как я хочу тебя убить за твои непослушание и фривольность. Ты мой… У меня язык не поворачивается назвать тебя игрушкой или питомцем. Ты просто мой. И я хочу, чтобы это так же продолжалось. И если ты однажды решишь найти нового хозяина или сбежишь от меня, влюбившись в какого-нибудь простака, клянусь, я уничтожу его, а тебя посажу на цепь возле своей кровати. Ты всегда будешь принадлежать мне. Ты понял?

      Бекхен только кивнул. Спорить с демоном сейчас казалось ему бессмысленно. Ведь мужчина был прав.

      Бекхен принадлежит ему.

ficbook.net

Помада цвета шато — фанфик по фэндому «Чудесная божья коровка (ЛедиБаг и Супер-Кот)»

***

Когда понравившийся парень оказывается самой настоящей недотрогой, то его ещё можно понять — вероятно, есть объяснительные на то причины, но когда он нагло проходит мимо и полностью игнорирует твоё существование, даже не одарив твою особу косым взглядом, простите уж, это огромная вершина всевозможной недопустимости!

— Да как он только смеет, — яростно шипит себе под нос крохотная миниатюрная девушка — милая на вид крольчиха, и раздражённо скрещивает руки под грудью. Мало того факта, что её никогда так откровенно не игнорировали, так ещё этот чёртов новенький своими мускулами тут постоянно светит.

Обаятельный тип с тупыми, как по мнению крольчихи, кошачьими ушками и ужасным смазливым личиком уже который день выводит её до невероятного исступления и, что самое худшее, неописуемого трепета в груди. И как можно быть таким красивым и недосягаемым одновременно? Каж­дый раз, ви­дя его с оче­ред­ной плос­когру­дой или, на­обо­рот, гру­дас­той лисицей, крольчиха бук­валь­но схо­дила с ума от необъяснимой рев­ности, но не мог­ла это­го по­казы­вать, ведь и у та­ких иди­оток, как она, всё-таки есть гор­дость.

Придурок Агрест.

Маринетт — а именно так звали неповинную недострадательницу — обиженно надувает щёки и совершенно по-детски топчет ногами. В лёг­ких не хва­та­ет воз­ду­ха, под ко­жу за­ходит неп­ри­ят­ный хо­лодок и хо­чет­ся вол­ком выть от все­лен­ской нес­пра­вед­ли­вос­ти.

— Я заставлю его посмотреть на меня!

Адриан Агрест — новенький, перевёвшийся чуть ли не в самом конце учебного года, а уже смог влиться в недостижимые лучшие круги местных знаменитостей, полюбиться многим учителям и заставить страдать честную половину их животной академии.

Второй половиной руководил его новоявленный знакомый, с которым Агрест тоже завязал крепкую дружбу в первый же день своего прихода сюда, и чересчур скромной «ловелас» — загадочный лис Натаниэль Куртцберг, который, как по мнению многих учеников, никогда не заводил романтических отношений, но уже получил такой незаслуженный ярлык. Наверное, раньше он очень сильно насолил кому-то, раз эти злосчастные слухи по и сей день летят со скоростью пули от одного ученика к другому.

— А мне кажется, что нужно добавить побольше шарма, — задумчиво приложив указательный пальчик к розоватым, словно нежные лепестки бутона, губам, Хлоя, лучшая подруга крольчихи, довольно щёлкает пальцами. — Тебе пора уже избавится от своего милого образа. Добавь немного разврата, это подскажет ему о твоей опытности.

— Но ты ведь знаешь, что это далеко не так! — возмущённо нахмуриваясь, злостно выдаёт недовольная Дюпэн.

И на то существовали особые причины, ибо несмотря на свою, казалось бы, невинную сущность, девушка обладала довольно-таки возбудимым характером назойливой стервы и могла растерзать любого, кто осмелиться посягнуть на её девственную натуру.

После одного несчастного случая, когда какой-то слишком самоуверенный волчара посмел прикоснуться к её пухлой, как по его игривым словам, попке и Маринетт не постеснялась продемонстрировать на нём все свои навыки хапкидо, которым её научил дядя, недобитые ухажёры заметно уменьшились в количестве. Тот бедняга до сих пор ходит с костылями, боясь даже рот открыть в присутствии довольной проделанным результатом Дюпэн.

— Зато он не знает, — весьма доходчиво объясняет львица и принимается судорожно копошится в сумке, тут же протягивая найденный предмет в руки недоумевающей крольчихи. — Как насчёт помады цвета шато?

***

Агрест нервно постукивает аккуратными пальцами по столешнице школьного подоконника и беспомощно стискивает зубы, ощущая неприятное напряжение в области паха.

Этот чёртов гон всегда приходит в самый неожиданный момент, особенно тогда, когда не требуется.

Плюнув на какую-либо осторожность, он молча направляется к выходу, на ходу сканируя изучающим взглядом длинный коридор, но все, как назло, не подходили. Не возбуждает.

Юноша соблазнительно улыбается стоящей в одиночестве весьма красивой лисице, уже делая решительный шаг в её сторону, как дверь женского туалета распахивается, чуть ли не впечатываясь в его лицо, а в проёме появляется раздражительная всем крольчиха. Она шипит себе под нос всевозможные ругательства, ведь губы будто лаком намазали, но зато какова цена. Такие красные и бархатные, будто роза, и, несомненно, до жути желанные. Помада цвета шато вытворяет удивительные вещи.

Агрест так и застывает на месте, пристальным взором сканируя представшую перед ним Дюпэн, которая также ошарашено останавливается, полностью плавясь в его манящих кошачьих глазах.

«Маленький, ворчливый, но такой невинный крольчонок.»

Он неосознанно сглатывает, смотря на эти приоткрытые губы. Как же хотелось прижать её к какой-нибудь стене и зацеловать до потери пульса, облизывать нежные уста и срывать с капризного ротика стоны наслаждения. А после трахать сутками напролёт.

Агрест криво улыбается.

— Пойдём-ка со мной, — властно хватая недоумевающую девушку за запястье, кот уводит вяло сопротивляющуюся крольчиху с территории академии.

— Эй, ты что творишь?! — неохотно возмущается она, ведь ощущать тепло человека, которого любишь уже на протяжении двух месяцев, довольно-таки приятно.

— У меня гон, — признаётся парень, заодно нетерпеливо ловя такси. — И ты проведёшь этот период со мной, — прозвучало настолько властительно и уверенно, что Маринетт сначала немного опешила от подобного напора. Но после девичьи губы, намазанные помадой винного оттенка, растягиваются в самодовольной ухмылке.

А ведь действительно вытворяет удивительные вещи.

***

Крольчиха невольно напрягается, когда парень толкает девушку на кровать уютной квартирки в самом центре города и касается внутренней стороны бедра, слегка сжимая и нежно поглаживая. Казалось, её подрагивающее тело рвётся на миллион фейерверков, а в глазах сильно помутнело — насколько же приятны эти неистовые, новые ощущения.

Девушка поддаётся соблазну скрепить ноги на спине своего мучителя и, обхватив мощную шею, впиться в распухшие губы юноши развратным поцелуем. Сплетаясь с горячим языком, находясь в неизбежном чувстве наваждения, перебирая мягкие блондинистые волосы, протяжно стонать, как течная сука, потому что рядом с ним по-другому просто нельзя; потому что это Адриан Агрест — тут трудно сдерживаться.

Парень улыбается уголком губ и плавно слизывает оставшуюся помаду, видом напоминающую виноградное вино, и напоследок чмокает блестящие от слюны девичьи уста — полностью помеченные им и истерзанные до еле ощутимой боли. Рука охотно надавливает на чувствительное место, заставляя девушку нетерпеливо мычать и метаться на белоснежных простынях, и медленно проникает под ткань облегающего сарафана, стягивая бретельки и беспощадно сжимая небольшую грудь.

— Прости, — неожиданно хрипит стискивающий зубы парень, резко срывая с пискнувшей крольчихи надоедливую со временем тряпку. — С этим чёртовым гоном я сам не понимаю, что творю, — нервно расстёгивает предмет нижнего белья, а когда с этим было наконец-то покончено, тёплыми ладонями накрывает грудь, тем самым постепенно доводя постанывающую Дюпэн до крышесносных ощущений. — И во мне просто-напросто просыпается зверь, которого я никак не могу удержать.

И не нужно, проносится в голове Дюпэн, когда очередная волна удовольствия прошлась беглянными мурашками по выгнувшейся спине. Ничего не нужно.

Маринетт нетерпеливо ме­тается по пос­те­ли и сго­рает от не­веро­ят­но­го ка­лей­дос­ко­па ощу­щений. Парень плавно про­вёл го­рячим язы­ком по гру­ди и об­хва­тил гу­бами со­сок. С уст девушки сор­вался от­ча­ян­ный вскрик; она тихо зах­ны­кала и не­осоз­нанно при­жала его го­лову к се­бе, же­лая по­лучить ещё боль­ше лас­ки. И юноша даёт ей то, че­го она хо­тела: по­сасы­вал, драз­нил язы­ком и от­тя­гивал то один, то дру­гой чувс­тви­тель­ный со­сок зу­бами.

— Не смей сдерживаться, — схватив парня за подбородок, стонет она на выдохе, ведь чувствовать длинные пальцы в своей промежности — край сверхразума. — Делай всё, что хочешь. Делай всё… что велит тебе сердце.

Он медленно облизывается, не в силах сдержать рвущуюся наружу усмешку, изогнутую на губах в издевательской ухмылке, и проталкивает пальцы всё глубже через ткань кружевных трусиков. Тихий вскрик утопился в горячем поцелуе.

— Сейчас оно велит мне только одно, — отрываясь от сладковатых уст, тяжело басит Агрест и, принимаясь одной рукой нарочито неторопливо расстёгивать пуговицы тёмной рубашки, хмыкает на недовольный рык крольчихи, что удобно устроилась под ним. — Оттрахать тебя до потеря сознания, как дешёвую шлюху, и продолжать на протяжении всей этой грёбаной недели.

Девушка удовлетворённо скалится, словно голодная волчица на охоте, а её длинные ушки слегка дёргаются в предвкушении.

— Так делай.

А после обоим будто крышу сносит. Дюпэн трясущимися от возбуждения руками то­роп­ли­во стя­гивает с юноши рубашку, быстро справляется с ширинкой джинс и тя­нет вниз, до­воль­но от­ме­чая до­воль­но-та­ки вну­шитель­ную вы­пук­лость в об­ласти па­ха. Агрест порывисто дышит, когда через секунду его член смело обхватывают хрупкие, чуть холодные пальчики и проводят вдоль уздечки, нежно поглаживая мошонку.

— Дразнишь? — саркастично усмехается Агрест, поспешно стягивает кружевные трусики, не забывая коснуться стройных ножек и немного погладить в признаке нежности, а после устраивается поудобнее, чтобы смотреть прямо в голубые насмешливые глаза напротив.

— Просто сделай это уже, придурок!

Девушка крепко об­ви­вает но­гами стройную та­лию и по­да­ётся впе­ред, нак­ры­вая пересохшими гу­бами мужскую шею. Она жадно вса­сывает со­лоно­ватую ко­жу и ставит собс­твен­ни­чес­кие от­ме­тины, внут­ри ли­куя, что ник­то боль­ше не пос­ме­ет усом­нить­ся в том, что недостежимый Адриан Агрест теперь при­над­ле­жит исключительно ей.

Блондин вры­ва­ет­ся в крольчиху рез­ко и быс­тро, пер­вым точ­ным дви­жени­ем раз­ры­вая девс­твен­ную пле­ву и вы­нуж­дая её креп­ко заж­му­рить­ся от невыносимой бо­ли.

— Блять, вытащи, — недовольно кривиться она, на что кот заливисто смеётся, но не делает никаких резких движений, давая девушке воможность привыкнуть к весьма внушительному размеру. — Чёрт, это очень больно. Ненавижу тебя.

— Да ладно, — немного задыхаясь от горячей тесноты, обволакивающей его член, находит в себе силы ухмыльнуться парень. — Мы-то оба знаем, как ты меня ненавидишь.

Адриан схо­дит с ума от этой пле­нитель­ной узос­ти, и тело инстинктивно поддалось вперёд, погружая новый, достаточно глубокий толчок. Влаж­ные стен­ки раз­дви­нулись, с уси­ли­ем про­пус­кая в се­бя го­рячую плоть. Девушка стискивает зубы, схватив парня за шею, требовательно тянет на себя и болезненно впивается в его губы, кусая до крови.

Но гон. Этот чёртов гон. Трудно сдерживаться.

Кро­вать ме­тодич­но сту­чала о сте­ну, гро­зясь от­ко­лоть ку­сок шту­катур­ки, а шлёпки влажных от пота тел, казалось, лишь увеличивались в количестве. Девушка охотно из­ви­вал­ась в жар­ких объ­яти­ях, до си­няков упи­ра­ясь пят­ка­ми в чу­жую по­яс­ни­цу.

Несмотря на адскую боль, чувство долгожданной наполненности сметали все неприятные ощущения, а изо рта вырвался первый стон наслаждения. Те­ла по­те­ют от рас­простра­ня­юще­гося по кро­ви жа­ра, а соз­на­ние за­вола­кива­ет ка­ким-то со­вер­шенно неп­рогляд­ным ту­маном.

Пушистый кошачий хвост юноши щекотно проводит по бедру крольчихи, заставляя ту немного отвлекаться и смешивать мелодичные стоны с нотками неудерживаемого смеха. Агрест запрокидывает голову назад, делая последние и, казалось, финальные толчки, и хрипло стонет.

Девушка расширяет глаза от накатывающего ужаса и истерически кричит:

— Не в меня!

Юноша мстительно ухмыляется и, ладно уж, выходит из горячего тельца крольчихи, кончая на белоснежную простынь. Даже через чересчур сбитое дыхание он напряжённо поджимает губы и страдальчески выдыхает:

— Теперь стирать придётся.

— Сам виноват. Презервативы для чего?

— Прости, я совсем забылся, — ласково мурлычет он и наваливается на охотно принимающую его в тесные объятья крольчиху. — Ты слишком сводишь меня с ума.

— Это точно ты говоришь? — подозрительно хмурится она. — Насколько я помню, ты игнорировал меня ещё с самого первого дня здесь.

— Потому что я не хотел становиться игрушкой в твоих руках, — улыбается уголками губ Агрест, вдыхая свежий аромат роз, исходящий с волос девушки. — А потом я понял, что пора завязывать, и уже почти подошёл к тебе, но ты так отделала того приставучего волка, что я… немного занервничал.

— Немного? — саркастично выдала Дюпэн. — Два месяца, Агрест! Два, чёрт возьми, месяца!

Парень умилительно фыркнул в ответ:

— Я просто очень стеснительный.

— Ладно, хорошо, — поспешно успокоила его усмехающаяся крольчиха, а после, незаметно проведя шальными пальчиками по вялому члену юноши, резко хватает у основания. — Мы ещё поговорим на эту тему, но сейчас… — и делает несколько коротких движений вверх-вниз.

— О нет, — довольно стонет Агрест, а светло-зелёные кошачьи глаза мигом загораются нехорошим пламенем.

Гон гоном, секс сексом, любовь любовью, а эта хитрая крольчиха явно нарывается на беспощадную трёпку. И, кажется, Агрест-младший сможет ей это предоставить.

ficbook.net

ПОМАДА ЦВЕТА ШАТО: Бьюти-тренд: помады винных оттенков

Помада цвета вина шато, Брызги белого шампанского, Это случается лишь раз в жизни. Инстинкты, что я спрятал, снова вырвались наружу. Не рекомендуются фиолетовый цвет со всеми оттенками, коричневый и ярко- красный. Цвета помады, которые будут модные этим летом — это сочные и насыщенные оттенки. В этом отношении помада цвета фуксии уникальна. Красная помада — это классический цвет, модный во все времена.

Помады также подойдут. Губы — ничуть не менее значимая и «говорящая» часть лица, чем глаза. И от того, насколько выбор губной помады обоснован и продуман, зависит весь внешний облик женщины. Тогда помаду заменяли растительные красители, которые быстро смывались. На протяжении столетий состав и внешний вид ее менялся, и в 20-х годах XX века появилась губная помада, какой мы ее знаем сейчас, — карандаш в футляре.

Модные цвета помады в 2016 году

Оттенки бывают светлые, средней насыщенности и темные. Кроме всего, помады делятся на матовые, глянцевые и перламутровые. И эти характеристики, безусловно, влияют на восприятие цвета и производимый эффект.

К серым глазам подходят естественные бежевые и сливовые оттенки. К голубым глазам — бежево-розовые и вишневые оттенки. Это же правило распространяется и на сочетание помады с цветовой гаммой одежды и макияжа. Теплая цветовая гамма в одежде представлена тонами от желтого до теплого коричневого цвета, холодная — синими и зелеными цветами.

Какой цвет помады выбрать летом 2016 года

К пастельным тонам подходит холодная гамма помады. Рыжеволосым дамам со светлой кожей подходят сливовый, темно-красный, коричневый и коралловый цвет. Не рекомендуется оранжевый и ярко-розовый оттенки. Желтые зубы заставляют относиться к выбору помады более осторожно.

Предпочтительны рыжеватые оттенки, светлый красный и натуральный розовый. Светлая помада зрительно увеличивает губы, а темная — уменьшает. Если вы хотите увеличить губы, то осторожно обведите их естественный контур карандашом того же цвета, что и помада. Нанесите кисточкой помаду, а центр губ выделите блеском. Стоит иметь в виду, что перламутровая помада подчеркивает все дефекты губ и зрительно их увеличит. Найдите свой цвет и помните, что ваше лицо — уникально.

Выбор помады по размеру губ

Помада вновь вошла в моду. Она легко сдвинула с пьедестала блески для губ и приковала к себе взгляды на мировых подиумах. Современные помады имеют разные текстуры и могут быть привычно яркими и блестящими, но также матовыми и даже прозрачными. С помадой мы можем превратиться в женщину-вамп, нежную барышню или загадочную инопланетянку.

Помада ярких оттенков прекрасно гармонирует не только с вечерними нарядами, но и с легкими простыми платьями и джинсами, то есть вполне подходит для дневного макияжа. Совет: красную помаду, по тону максимально приближенную к естественному оттенку ваших губ, нанесите подушечками пальцев и слегка разотрите.

Если вам наскучил один оттенок помады, возьмите несколько и смешайте на запястье. Совет: как правило, лампы в магазинах излучают холодный свет. При таком аккуратно пробуйте алые помады с голубоватым оттенком. И учтите, что при любом искусственном освещении помады выглядят блеклыми. Помада красных оттенков самая популярная. Арт-директор марки Shiseido, всемирно известный визажист Дик Пейдж, как и многие художники, убежден, что красная помада идет абсолютно всем барышням!

Лучше всего цветотип весны сочетается с персиковым, карамельным, арбузным тонами помады. Совет: оттенки помады лучше выбирать сложные. Пусть это будут помады с легким блеском или матовые. Хорошо смотреться будет розовый цвет с оттенком персика. Модный цвет помадыПомады, которые будут модные в новом сезоне 2016 года, насыщенные оттенки марсала, фуксии, персиковый, красный, винный.

Они помогут вам быть в центре внимания и подчеркнут образ. Богатая цветовая палитра позволяет подобрать оптимальный вариант и для дневного макияжа, и для вечернего. Если говорить о весне-лете 2016 года, то фаворитов в нем будет два — натуральный стиль и насыщенные цвета винограда.

Цвет карандаша должен быть того же тона, что и помада, максимум — на один тон темнее. Помады должны быть натуральных и сочных оттенков. Не рекомендуются очень яркие цвета. Блондинкам с карими и ореховыми глазами идут нежные оттенки розового и красного. Совет: все тона губной помады должны быть приближены к натуральным цветам. Блондинкам с голубыми или зелеными глазами и светлой кожей подходят все оттенки розового, сливовый и коралловый.

solutysto.ru


Смотрите также